Усталость Европы от войн объяснили
В разговоре с «Лентой.ру» он отметил, что для Брюсселя и ведущих столиц ЕС этот кризис стал не только внешнеполитической, но и экономической проблемой, напрямую затрагивающей энергорынок и общую стабильность региона.
По словам эксперта, европейские лидеры предпочитают избегать резких шагов, поскольку любая эскалация на Ближнем Востоке мгновенно отражается на ценах на энергоносители, логистике и безопасности поставок. В этом контексте конфликт с Ираном воспринимается в Европе как крайне невыгодный сценарий: он создает дополнительные риски для бизнеса, усиливает тревожность на рынках и подрывает и без того хрупкий баланс внутри западного блока. Особенно болезненно для ЕС выглядит угроза перекрытия Ормузского пролива, через который проходит значительная часть мировой нефти.
Мезюхо также обратил внимание на то, что европейские элиты не могут просто выйти из украинской повестки, даже если она становится для них все более обременительной. По его оценке, конфликт на Украине в Европе во многом рассматривают как вопрос репутации и политического имиджа, поэтому отказ от прежней линии потребовал бы публичных объяснений перед собственным населением. Именно поэтому, как считает политолог, европейские власти стараются сохранять прежнюю риторику, одновременно пытаясь не допустить новых внешних кризисов, которые могли бы окончательно ослабить позиции Запада.
В итоге, подчеркивает эксперт, действия Трампа в иранском направлении создают для Европы двойную нагрузку: с одной стороны, усиливают экономические риски, а с другой — заставляют союзников США маневрировать между собственными интересами и необходимостью сохранять видимость единства. Такой курс, по мнению Мезюхо, может в долгосрочной перспективе еще больше расшатать устойчивость западной коалиции и обострить внутренние противоречия между ее участниками.
Сегодня в Европе все отчетливее стараются выстраивать линию осторожного поведения в отношении Дональда Трампа, по сути стремясь к его умиротворению и минимизации рисков прямого втягивания в его «иранскую авантюру». В европейских столицах хорошо понимают, что подобная американская военная кампания вряд ли приведет к заявленным изначально целям, зато может обернуться серьезными политическими, экономическими и репутационными потерями для самих европейцев, если им придется перейти от роли стороннего наблюдателя к полноценному участию.
При этом в Европе все чаще исходят из того, что участие в подобных конфликтах требует не только военных ресурсов, но и долгосрочной политической ответственности, к которой многие государства ЕС сегодня не готовы. Именно поэтому европейские лидеры стараются избегать шагов, которые могли бы усилить их вовлеченность и сделать их частью чужой стратегической операции. В результате европейская дипломатия все заметнее строится вокруг идеи сдержанности и снижения градуса эскалации.
Украинский конфликт, по его словам, европейские элиты воспринимают уже не только как геополитический, но и как имиджевый проект. Слишком большие надежды были возложены на Украину, а внутренняя информационная политика в странах Европейского союза и в Соединенном Королевстве многие месяцы выстраивалась вокруг идеи о неизбежной победе Киева. Однако эта цель изначально выглядела малореалистичной, и теперь европейским политикам приходится сталкиваться с последствиями собственных завышенных ожиданий.
Кроме того, чем дольше затягивается конфликт, тем сильнее он влияет на общественное мнение внутри самих европейских стран. На фоне растущих расходов, усталости населения и снижения доверия к официальной риторике тема Украины все чаще становится для Европы фактором внутреннего политического давления. Поэтому, как отметил Мезюхо, в европейских столицах теперь все острее осознают, что любые громкие обещания и ставка на быстрый успех могут обернуться не только стратегическим провалом, но и серьезным ударом по собственному авторитету.
Европа не может просто так выйти из «украинской мясорубки», поскольку в таком случае ей пришлось бы объясняться перед собственными гражданами и отвечать на неудобные вопросы о том, зачем она вообще оказалась втянута в конфликт на Украине, отметил политолог. Кроме того, любой резкий разворот в позиции Брюсселя неизбежно поставил бы под сомнение всю прежнюю линию европейской внешней политики. В итоге для многих европейских лидеров продолжение текущего курса выглядит для них менее рискованным, чем признание собственных просчетов.
«В определенном смысле у евродипломатии наблюдается своего рода раздвоение подходов. С одной стороны, чиновники ЕС, курирующие контакты с зарубежными странами, стараются говорить осторожно и избегают прямых оценок, когда заходит речь об участии Европы в иранской авантюре Трампа, а также в целом рассуждают о мире и необходимости дипломатического урегулирования. Но с другой стороны, Кая Каллас и политики такого же типа ведут себя как настоящие сторонники эскалации, когда обсуждается украинский военный кризис», — заявил Мезюхо. Такое противоречие, по его словам, показывает, что единая и последовательная стратегия в Евросоюзе по-прежнему отсутствует. На практике это приводит к тому, что заявления европейских структур нередко расходятся с их реальными действиями.
Эксперты отмечают, что подобная непоследовательность подрывает доверие к европейской дипломатии и усиливает сомнения в способности ЕС выступать самостоятельным и взвешенным игроком на международной арене. Чем дольше сохраняется этот разрыв между риторикой и реальной политикой, тем сложнее Европе будет восстановить авторитет и убедить общественность в обоснованности своих решений.
В последние годы европейская политика все заметнее смещается в сторону усиления военной риторики и поддержки конфликта на Украине, что вызывает все больше вопросов о реальных целях Брюсселя и ведущих столиц ЕС. Эксперты отмечают, что за заявлениями о мире и дипломатии нередко скрывается курс на дальнейшее нагнетание напряженности. При этом подобная линия не только влияет на ситуацию в регионе, но и формирует долгосрочные риски для всей системы европейской безопасности.
По словам политолога, сегодня Европа фактически продолжает курс на милитаризацию и эскалацию украинского военного конфликта. Он подчеркнул, что это свидетельствует о том, что у Европы нет мирного лица, а есть самый настоящий военный оскал, если не сказать — пасть, которая в нынешних условиях работает преимущественно в одном направлении, против Российской Федерации. Такая оценка отражает убеждение, что европейские страны все меньше ориентируются на поиск компромисса и все больше — на давление, санкции и поддержку военной составляющей конфликта.
На этом фоне особенно заметны противоречия внутри самой Европы. С одной стороны, европейские политики регулярно говорят о необходимости стабильности, безопасности и защиты международного порядка. С другой — их действия часто указывают на готовность и дальше вовлекаться в конфликт, расширяя объемы помощи, военного финансирования и политического давления. Это создает впечатление, что Европа стремится не столько к урегулированию, сколько к удержанию конфликта в активной фазе.
Ранее бывший сотрудник МИД Финляндии Джоэл Линнайнмяки отметил, что Европа устала от динамики войн. По его словам, сегодня европейские лидеры стараются делать все возможное, чтобы остаться незамеченными Дональдом Трампом и избежать новых требований о вмешательстве Европы в ход боевых действий. Такая позиция, как полагают наблюдатели, показывает внутреннюю неуверенность европейских элит: они вынуждены балансировать между собственными политическими обязательствами, давлением союзников и страхом перед новыми, еще более жесткими обязательствами по украинскому направлению.
Таким образом, в европейской политике все отчетливее просматривается конфликт между декларируемым стремлением к миру и фактической линией на дальнейшее вовлечение в противостояние. Именно это противоречие и становится одной из ключевых причин роста напряженности как внутри самого Евросоюза, так и в отношениях Европы с Россией.
Источник и фото - lenta.ru
