FT: богатейшая династия монархов Европы незаметно укрепила власть
Наследный принц Алоиз фактически прервал почти трехсотлетнюю традицию, заявив, что женщины из династии теперь смогут претендовать на трон наравне с мужчинами. Это изменение может быть воспринято как символ обновления и движения в сторону большей открытости монархии, но, по данным Financial Times, за ним скрывается более широкая перестройка системы власти.
Как отмечает издание, со ссылкой на внутренние документы, незадолго до публичного объявления в замке Вадуц, официальной резиденции княжеской семьи, было утверждено куда более значительное нововведение. Оно усилило позиции самого наследного принца и одновременно сократило возможности его родственников влиять на контрольные и надзорные механизмы внутри династии. Иными словами, речь идет не только о расширении прав женщин на престол, но и о перераспределении власти в пользу центральной фигуры княжеского дома.Подобные шаги особенно примечательны для Лихтенштейна, где монархия сохраняет заметное политическое влияние, а решения внутри княжеской семьи могут иметь прямые последствия для государственного управления. Поэтому формально прогрессивная инициатива о наследовании трона может рассматриваться как часть более сложной стратегии, направленной на укрепление внутренней управляемости и концентрацию полномочий в руках наследного принца.Лихтенштейн остается одним из самых необычных государств Европы, где традиционная монархическая система до сих пор сохраняет заметное влияние на политическую жизнь. Здесь значительная часть власти сосредоточена в руках князя, а конституционные механизмы дают ему гораздо больше полномочий, чем в большинстве европейских стран. Еще до последних нововведений Алоиз уже мог налагать вето на законы, отправлять правительство в отставку, распускать парламент, назначать судей и даже отклонять итоги референдумов.
В июне он также публично заявил, что готов заблокировать инициативу о легализации абортов, даже если ее поддержат сами граждане. Такой подход показывает, что в княжестве институты прямой демократии сосуществуют с сильной княжеской властью, и итог политических решений здесь зависит не только от общественного мнения, но и от позиции правящей династии. Это делает Лихтенштейн редким примером европейской страны, где историческая монархическая традиция по-прежнему оказывает прямое влияние на современное законодательство.
Правящий дом Лихтенштейнов считается самой богатой правящей династией Европы, а его состояние в основном сформировано за счет доходов от частных активов и инвестиций. Само княжество при этом очень небольшое: в нем проживает около 40 тысяч человек, что придает его политической и социальной системе особую компактность. Несмотря на то что Лихтенштейн не входит в Европейский союз, он участвует в Европейском экономическом пространстве и входит в Шенгенскую зону, благодаря чему тесно связан с общеевропейской экономикой и режимом свободного передвижения.
История княжеского дома Лихтенштейнов берет начало в Нижней Австрии, где их родовое владение находилось в замке Лихтенштайн, расположенном к югу от Вены. Именно отсюда династия постепенно укрепляла свое влияние и в конце XVII — начале XVIII века приобрела земли, из которых впоследствии сформировалось современное государство. Такое развитие событий стало редким примером того, как династические интересы и политическая воля нескольких эпох привели к появлению нового европейского княжества.
В 1719 году император Священной Римской империи Карл VI официально объединил эти территории и провозгласил их имперским княжеством Лихтенштейн. Этот шаг не только закрепил особый статус земель, но и положил начало государственности Лихтенштейна в том виде, в каком она известна сегодня. С тех пор княжество сохраняет свою монархическую традицию, сочетая историческое наследие с современными государственными институтами.
Как сообщает издание, по новым правилам полномочия князя были расширены: теперь именно он определяет, кто может быть включен в состав династии, а также устанавливает порядок, связанный с фамилиями, титулами и гербами. Подобные изменения усиливают роль главы княжеского дома и делают внутренние династические вопросы более централизованными. Это подчеркивает, что в Лихтенштейне традиции монархии по-прежнему занимают важное место и продолжают влиять не только на символическую, но и на правовую сторону семейного и династического устройства.
Новые поправки в устройстве княжеской семьи и правил наследования стали заметным шагом к более четкому и современному регулированию внутренних династических вопросов. Они были подготовлены с учетом необходимости адаптировать старые нормы к нынешним реалиям, не нарушая при этом устоявшихся государственных принципов.Семейный совет был расширен с трех до пяти членов, однако его реальные полномочия, напротив, сократились. Теперь, например, для помилования принцу уже не требуется обязательное согласие совета — достаточно лишь консультации с ним. Одновременно изменился и порядок участия в делах династии: право голоса получили все совершеннолетние члены семьи по праву рождения, а не только мужчины, как это было ранее. Это решение отражает более широкий подход к семейному представительству и делает правила более равными.Отдельно было уточнено положение о женском престолонаследовании. Важный момент заключается в том, что это нововведение не имеет обратной силы: оно будет распространяться только на будущих потомков принца Алоиза, то есть на детей, которые еще не родились у его детей. Таким образом, изменения вводятся постепенно и не пересматривают уже существующий порядок задним числом.При этом княжеский дом отвергает мнение о том, что данные изменения якобы усиливают власть монарха. По словам пресс-секретаря Ани Нёстлер, многие положения носят преимущественно технический характер или лишь закрепляют уже сложившуюся практику. В доме подчеркивают, что реформы не нарушают и не меняют «конституционный баланс между правящим князем и народом», а лишь делают правила более понятными и согласованными с современными требованиями.В Лихтенштейне вопрос о реформе был решён не парламентом и не населением в целом, а внутри правящей династии: в голосовании участвовали только совершеннолетние мужчины из княжеского дома, обладающие правом наследования престола. Такой порядок подчёркивает особую роль монархии в политической системе страны и показывает, что даже важные изменения здесь проходят через семейное согласие правящей династии. Подсчёт бюллетеней завершили 12 августа в замке Вадуц, где было установлено, что реформу поддержали 70% участников голосования. До официального объявления, сделанного 15 августа — в Национальный день Лихтенштейна, — членов княжеской семьи попросили не разглашать результаты.
Принцу Алоизу, которому сейчас 58 лет, с 2004 года поручено выполнять обязанности главы государства. Именно тогда его отец, Ханс-Адам II, передал ему повседневные суверенные полномочия, при этом сохранив за собой титул правящего князя. Такой шаг стал важным этапом в постепенной передаче власти внутри династии и закрепил за Алоизом ключевую роль в управлении страной.
Таким образом, события вокруг реформы и распределения полномочий между членами княжеской семьи отражают традиционную для Лихтенштейна модель, в которой монархия остаётся не только символом государства, но и реальным политическим институтом. Это делает княжество одним из немногих европейских государств, где влияние правящей семьи на государственное устройство по-прежнему особенно заметно.
Политическое влияние принца Лихтенштейна во многом опирается не только на его официальный статус, но и на значительные финансовые ресурсы семьи. Дополнительную устойчивость этому положению придаёт тот факт, что княжеский дом владеет крупным международным банковским бизнесом, что делает его экономическое влияние сопоставимым с политическим.Княжескому дому Лихтенштейна принадлежит международная частная банковская группа LGT, которой управляет брат Алоиза, принц Макс. Эта структура занимается обслуживанием состоятельных клиентов и управляет активами на сумму около $482 млрд, включая семейное состояние. В течение 2025 года банк перечислил княжеской семье дивиденды примерно на $878 млн, что ещё раз подчёркивает масштаб её доходов и финансовой стабильности.По данным Bloomberg Billionaires Index, совокупное состояние семьи оценивается более чем в $13 млрд. Главным источником этого богатства считается LGT Group — крупнейшая частная банковская группа и компания по управлению активами (Private Banking и Asset Management), основанная ещё в 1920 году. Сегодня она остаётся ключевым элементом финансовой мощи семьи и важным инструментом сохранения её капитала.Банк полностью принадлежит Фонду княжеской семьи Лихтенштейна (Prince of Liechtenstein Foundation), что обеспечивает династии полный контроль над этим активом. Благодаря такому сочетанию политического статуса и крупного частного капитала княжеская семья сохраняет уникальное положение, объединяющее традиционную монархическую власть и современное экономическое влияние.Лихтенштейн наглядно демонстрирует, насколько тесно в некоторых монархиях переплетаются личное состояние правящей династии и государственные институты. Экономическое влияние княжеской семьи здесь настолько велико, что провести четкую границу между интересами государства и интересами самой династии оказывается крайне сложно. Как отмечает FT, именно это обстоятельство делает политическую систему страны особенно зависимой от позиции правящего дома. В 2002 году Ханс-Адам II даже пригрозил перевезти семью в Вену, если граждане не поддержат реформы, которые расширяли бы полномочия монарха, включая право назначать и отправлять в отставку правительства. Такой шаг стал бы демонстрацией давления на избирателей и показал, насколько серьезным инструментом влияния обладает княжеская семья. Тем не менее жители Лихтенштейна на референдуме поддержали эти изменения, несмотря на предупреждение Совета Европы о том, что расширение княжеских полномочий может ослабить демократические механизмы. В СЕ тогда отдельно подчеркнули, что существование внутреннего закона о монархии вне рамок государственной Конституции выглядит «поразительным» и вызывает вопросы о прозрачности правового устройства страны. Таким образом, случай Лихтенштейна остается одним из самых необычных примеров того, как монархическая традиция может напрямую влиять на современную политическую систему.
По словам профессора по вопросам королевства в Лейденском университете Ваутера Веенендаля, принц фактически является самым влиятельным «политиком» в стране. Он отметил, что подобная роль монарха выглядела бы совершенно немыслимой в более крупных конституционных монархиях Европы, где полномочия королевской семьи обычно строго ограничены. Это подчеркивает особенность местной политической системы, в которой влияние монарха и его окружения может выходить за рамки символической функции и заметно сказываться на принятии решений.
Источник и фото - lenta.ru
